Джон__Алексеич
I don't kiss Jensen... in public (с)
Хм, с моей выкладки точно прошло больше месяца, поэтому я вроде как уже имею право тащить исполнение в дневник.

Заявка выглядела так: Майкрофт/Лестрейд. Зомбиаппокалипсис. Случайная встреча старых знакомых в тупике, окруженным зомби. Попытки прорваться наружу.

У меня получилось немного другое))) Но очень близко. Исполнение относилось к "Злым", поэтому ХЭ нет.


Снег был похож на пепел, такой же серый, грязный и безнадежный. Может быть, это и был пепел, Майкрофт не смог бы определить точно. Сейчас многое горело, поэтому в воздухе постоянно стояли смог и вонь. Вонь прогнивших насквозь тел, которыми усыпаны все улицы Лондона. Эта вонь преследует постоянно, от нее нельзя спрятаться или укрыться, она всегда с тобой. Аромат безысходности, смерти. Майкрофта уже не тошнит от этого запаха, он привык, смирился с существующим миром. Перестал бороться. Он – само правительство Великобритании, Богом забытого островка в океане, о котором уже даже не молятся на Большой земле, смирился. Англия теперь считается Мертвой землей. Все кто успел, бежали на континент, а те кто нет… О тех предпочли забыть. Майкрофт Холмс до последнего не верил, что это конец. Конец всему: планам, надеждам и будущему. Он не верил, поэтому и остался. А теперь он здесь, прячется в каком-то складе на окраине от Восставших, дышит отравленным воздухом и мечтает о том, чтобы его смерть была быстрой. На улице были даже не зомби, это были восставшие полусгнившие трупы, которыми управляло только одно чувство – чувство голода. Они убивали все и всех, калечили, кусали, приносили страшные болезни, их яд отравлял людские тела медленно, но верно. Если ты попадался им, то твоя смерть была долгой и мучительной, твои крики оглашали соседние улицы и кварталы, и все выжившие знали, что их стало на одного меньше. Они могли оторвать твои ноги и жрать их у тебя на глазах, могли вырвать внутренности заживо, впиться в кусок плоти из самых нежных мест. И от этого не было спасения, от боли, за которой шла она, та, которую все так ждут, та, что приносит спокойствие и забвение, за болью шла смерть.
Майкрофт закрыл глаза. Дверь на склад была забаррикадирована, но ничто не вечно. Он знал, что запах крови Грега, вскоре приведет к ним Восставших. Это неизбежно. Холмс уже не надеялся на чудо, не верил надежде. Она покинула этот остров. Никто им не поможет. Смерть – это только вопрос времени.
Через дыру в крыше, на пол летели грязные хлопья снега, и Майкрофт просто смотрел на них и думал. Кто они? Как они дошли до этого? Думал о своей прошлой, в меру счастливой жизни. Вспоминал давно мертвого брата, который пытался всех спасти, решить великую задачу жизни – как убить тех, кто давно мертв. Вспоминал того доктора, в которого никогда до конца не верил, которого не воспринимал всерьез. Доктора, что пошел с его братом даже на смерть. Вспоминал Антею, которую сам отпустил, когда понял, что просчитался, ошибся и обрек многих на гибель. Антею – милую, глуповатую, верную девушку, о которой он теперь ничего не знал. Он вспоминал свою работу, которую не смог выполнить до конца, не смог предвидеть все. Он был во всем виноват. Только он.
Майкрофт вспоминал Грега, улыбающегося Грега. Холмс не видел инспектора счастливым уже очень долгое время, и уже, кажется, никогда не увидит. Будто услышав его мысли инспектор в углу начинает надсадно кашлять и задыхаться, из раны на животе снова начинает сочиться кровь. Холмс быстро подходит к нему.
- Не шевелись, тебе нельзя.
Лестрейд с трудом открывает глаза:
- Не суетись, ты же знаешь, уже поздно. Оставь меня и попытайся бежать. Они скоро будут здесь, моей кровью провоняли все закоулки до склада. Меня найдут. И тебя, если ты останешься. – слегка сжимает худую ладонь Холмса, - Ты должен уйти.
- Нет. – спокойный ответ, - Нет. Я остаюсь, я не оставлю тебя здесь в одиночестве.
- Ты… - кашель снова одолевает бывшего инспектора - Ты должен! Я не позволю тебе! Моя смерть – дело решенное, но ты еще можешь скрыться.
Холмс молчит.
- Майкрофт… - тихо, едва слышно, - Майкрофт, пожалуйста… - Лестрейд прикрывает глаза, разговор вытягивал из него последние силы, но он не мог умереть сейчас, когда Холмс рядом. Нужно всего лишь дождаться, когда он уйдет. И все. Конец. – Майкрофт, ты можешь хоть раз сделать то, о чем я прошу?
Холмс слабо улыбается.
- Ты же знаешь, что нет. Мир, конечно, изменился, но не настолько. Я остаюсь.
Лестрейд не отвечает, в голове у него шумит, и ног он уже не чувствует, но он слышит. Слышит медленные, шаркающие шаги, чувствует вонь, которая подбирается все ближе, а еще он понимает, что Холмс никуда не уйдет. И это страшнее всего. Трудно дышать. Когда же все кончится? Когда?
Майкрофт тоже все слышит. Это случилось даже позднее, чем он рассчитывал. Их нашли. Но смотрит он только на Лестрейда. Почему он никогда не обращал внимание на его красоту? Раньше это не казалось чем-то необычным, ведь он – Холмс, у него всегда только самое лучшее. Но сейчас, сейчас он еще может успеть сделать, наконец, все правильно. Так, как велит не ум, не расчетливость, не здравый смысл, а что-то иное, что раньше называли сердцем.
- Я остаюсь здесь. Ты можешь не понять меня, но я знаю, чувствую, что мое решение верное. Это мой выбор. Они могут отнять жизнь, надежду, веру, но не тебя. Ты мой. А я твой. – впервые он в чем-то настолько уверен, никаких сомнений. Он осознал, что все его бывшие страхи – это всего лишь мелочи. Самое главное – оно всегда было рядом, на виду.У него была семья, были друзья и близкие люди. Он был любим. Он никогда не был одинок. Легкая улыбка тронула его впавшие глаза: жаль, что жизнь открывается только под конец.
Снег прекратился, склад уже окружили Восставшие. Слышно как они бессистемно бросаются на стены. Дверь пока только слегка скрипит, но она не выдержит долгой осады, и когда-нибудь сойдет с петель. Майкрофт думает, что если бы не смог и тучи, им повезло бы в последний раз увидеть солнце. Хотя, о чем это он? Это же Англия.
Лестрейд в забытье. Он пытался еще немного сопротивляться выбору Холмса, но быстро кончились силы, и он замолк. Грег был совсем плох, Майкрофт знал, что инспектор не доживет до ночи, а он сам – до утра. Почему-то не было страшно, сердце не вырывалось из груди, не было хаоса в мыслях, наоборот, в душе царствовали странное спокойствие и апатия. Для их пары все заканчивается, но мир не изменится после двух смертей, люди будут продолжать бороться, спасаться и умирать. Солнце и дальше будет продолжать светить, но только не для Англии, не для них. Просто и предельно ясно. Все могут в итоге умереть, а могут спастись. Это, наверное, можно назвать игрой, где на кону стоят жизни, и при определенном подходе получится высчитать исход, но это сделает кто-то другой, не он, не Майкрофт Холмс. Возможно, кто-нибудь будет снова ловить преступников в новом Лондоне, но не Грегори Лестрейд, вот и все. Ведь что такое жизнь? Жизнь – это то, что может родиться и умереть… Они жили, это точно. Пусть не всегда правильно и красиво, но жили, жили для себя, для других. Все когда-нибудь кончается. Их жизнь не исключение. Черная полоса тоже когда-нибудь закончится, наука разрушила их мир, наука его и спасет. А вера поддержит, ведь каждый момент бытия одухотворен. Мир продолжит существовать. Но не будет его и Грега.
Если Лестрейд уйдет, Холмс хочет уйти с ним. Взять его за руку, и будь что будет. Они сейчас где-то между тишиной и сном, в хаосе. Они балансируют на краю, но вот-вот сорвутся вниз, в темноту. Но даже она отступает, перед исцелением, перед обыкновенным днем - днем освобождения.
Восставшие совсем рядом, дверь скрипит сильнее. Лестрейд не приходит в себя, его рука холодеет, Майкрофт ложит свою поверх его. Он спокоен. Для него вокруг тишина, он готов стать свободным.


Кстати, в одном из комментариев мне сделали замечание на счет "ложит". Я все понимаю. Но "кладет" - это, извините меня, убожество. Только не здесь. Будем считать это моей небольшой прихотью)))) и ни как иначе)))

@темы: ШХ, строчу